Идеи ю.П. Платонова и м.В. Харитонова

Постепенно утрачивало классовые позиции, по существу, становилось на путь беспринципного союза с буржуазией» [70, 1968, № 15, 22].

«Самое меньшее,'что можно сказать, — писал теоретический орган Итальянской коммунистической партии „Критика марксиста", — это то, что увлечение антиимпериалистическим единством в союзе с национальной буржуазией явилось объективно тормозом для движения масс, способного изменить структуру общества и тем самым продвинуть и укрепить антиимпериалистическую борьбу Индонезии» [88, 1966, № 1, 209].

Упомянем также о сближении КПИ с КПК. Этот вопрос выходит за рамки рассматриваемой темы, но необходимо подчеркнуть, что, солидаризировавшись с линией китайского руководства в международном коммунистическом движении (что, впрочем, соответствовало государственной политике Сукарно), Компартия Индонезии не только подорвала свои позиции во внешнем плане, отказалась от помощи и совета своих искренних друзей, но и ослабила свое положение внутри Индонезии, где китайцы (с которыми ассоциировалось представление о ростовщиках-эксплуататорах) были крайне непопулярны.

Своеобразие положения КПИ в системе Сукарно заключалось в том, что она, будучи марксистской партией, не могла не критиковать паразитическую прослойку, присваивавшую богатства страны. Но эту борьбу КПИ могла вести вполсилы, как бы одной рукой, в то время как другая рука привязана. Священная особа президента была вне критики. Создалось парадоксальное положение. Поддерживая Сукарно, КПИ объективно укрепляла систему, против которой она сама выступала. Резко обвиняя бюрократических капиталистов, указывая на реакционный характер политики правительства, на половинчатость реформ, невыполнение планов экономического развития, на черепашьи темпы проведения аграрной реформы и т. п., коммунисты в то же время всячески поддерживали и превозносили Сукарно, как будто бы не он нес ответственность за политику правительства. Все требования перемен, реорганизации кабинета, принятия решительных мер против реакции и т. д. адресовались неизвестно кому. Подобная критика, естественно, не могла быть по-настоящему действенной, но тем не менее она вызывала раздражение у тех, кто был ее объектом. В первую очередь это касалось армии; немалая часть офицеров относилась к бюрократической буржуазии, которую критиковала КПИ.

Важной вехой на пути ухудшения отношений между армией и КПИ было заявление Политбюро КПИ от 8 июля 1960 г.