Поход в северовосточные области

Остается невыясненным вопрос: каковы же причины этой слабости, а также в какой мере они связаны с явлением, о котором пишет «Партизан», — с сохранением позиций буржуазии?

Как мы видели, и Брокуэй, и Бабикер, и Холи едины в том, что Нкрума не смог создать подлинную авангардную партию, проникнутую революционным духом. Очевидно, все это взаимосвязано. Но объяснения, которые дают указанные авторы, недостаточны. «Не было достаточных попыток убедить народ в необходимости жертв», — считает Брокуэй. Попытки были, и Нкрума в своих речах много раз говорил об этом, но какого энтузиазма, какой готовности терпеть лишения можно ожидать от людей, которые видят воочию злоупотребления и роскошную жизнь верхушки общества.

История революций знает немало примеров, когда народ терпел лишения несравненно более тяжелые, чем те, которые выпали населению Ганы, и тем не менее с подлинным энтузиазмом и самопожертвованием шел за руководством, потому что верил в него, верил в идеалы революции. В Гане этого не было, потому что не было убежденности, что руководители сами верят в свои слова и лозунги, живут одной жизнью с народом и готовы разделить его невзгоды, глубоко озабочены нуждами и страданиями простых людей. Буржуазия, естественно, видит в независимости главным образом возможность «делать бизнес», которой она раньше была лишена ввиду засилья иностранного капитала. Но в условиях африканского общества буржуазия недостаточно сильна и влиятельна, слабое развитие экономики и продолжающаяся зависимость от бывших метрополий не дают ей возможности развернуться по-настоящему. Поэтому политический вес предпринимателей невелик. Зато та часть интеллигенции, которая захватывает привилегированные позиции в государственном и партийном аппарате, обладает огромными возможностями. Поскольку в отсталой стране они могут быть уделом лишь ничтожной горстки людей, сразу же образуется разрыв, появляется новая привилегированная элита.

И тогда массы населения, уже увлеченные лозунгами построения нового, справедливого общества, чувствуют себя разочарованными и обманутыми. Между ними и руководящей прослойкой возникает «кризис доверия». Картина социального неравенства лишает лозунги и программы внутренней убедительности. Энтузиазм уже пропал, вера подорвана, массами овладевает пассивность.